— У тебя нет времени на болтовню с подружками, — сказал Хадон. — И без того в гостинице хватает работы.

— Здесь все было в порядке, — возразила Минда. — И Кейт…

Она осеклась, завидев поднятую руку отца, и опустила глаза.

— Я… прошу прощения, — пробормотала Минда.

Хадон медленно опустил руку.

— Прекрасно. — Он обвел взглядом помещение. — В кухне давно пора подмести и начинать готовить суп к ужину.

— Я начну прямо сейчас.

— Я не потерплю, чтобы ты шлялась по Рыночной площади, как твои знакомые девчонки.

— Они не…

Хадон снова посмотрел на нее.

— Я не делала ничего такого… — запротестовала Минда.

— Как бы не так! Думаешь, я не знаю, что там творится? Думаешь, не замечал, как ты пялилась на фермеров, играющих мускулами при разгрузке товара, или на этих проклятых лудильщиков с сальными волосами? — Он покачал головой и шагнул к двери. — Не понимаю, почему я должен беспокоиться о такой, как ты, — пробормотал Хадон, выходя из кухни.

Минда без сил прислонилась к столу и поднесла ладонь к горящей щеке. Слезы сорвались с ресниц, и она сердито смахнула их. Какое он имеет право так с ней обращаться и говорить о ее друзьях, словно они какие-то бродяги? Он не должен… Минда горестно вздохнула. Какое право? Поскольку он ее отец и держит при себе, он имеет все права.

Кейт пришла в кухню, как только Минда начала шинковать капусту для супа. Кейт Диллган, крепкая молодая женщина, служила в гостинице уже пять лет. У нее были темно-рыжие волосы и круглое добродушное лицо. За все время их знакомства Минда ни разу не видела, чтобы Кейт вышла из себя. Складывая тарелки в бак для мытья, она искоса поглядывала на Минду, а потом стала ведром носить воду из бочки у входа

— Просто он сегодня в скверном настроении, в этом все дело, — заметила Кейт.

Минда кивнула, не переставая яростно рубить капусту.