После создания романа студенту совсем не хотелось сочинять га-зетный очерк о хорошем человеке, но он оставил роман Нордосту и отправился на спуск имени Добролюбова, потому что работу в газете с чего-то надо начинать...
Интервью состоялось в однокомнатной квартире, увешанной мор-скими цветными фотографиями. Хозяин квартиры, польщенный посе-щением корреспондента из "Молодого черноморца", натянул новые джинсы и угощал гостя все тем же цейлонским чаем, разъезжая на роликовых коньках из кухни в комнату и обратно. На кухне
звякали бутылки, а коридор загромождал толстый черный велосипед с мотором. . Никакой-такой необыкновенной судьбы не обнаружилось. Ногу Фе-дор Иванович Крюков потерял в морском бою. Даже не в бою, а так... угодил под бомбу. Корабль затонул. Ничего не помнит. Очнулся в медсанбате без ноги. После войны работал в инвалидной артели, потом инженером кинотеатра. Кино- и фотодело изучил в совершенстве. Зар-плату получает и пенсию. Нормально, на жизнь хватает. Льготы вся-кие.
Квартиру получил на первом этаже. Вот, джинсы купил... ничего штаны, крепкие. Бесплатные путевки на юг хоть каждый год... а за-чем, он и так на юге. В заграницу съездить - хоть завтра, - а за-чем? Делиться опытом с тамошними ветеранами, как передвигаться на роликовых коньках с ручным управлением? Так они это изобрете-ние запатентуют, а нашему государству прямой убыток.
- А вы у нас запатентуйте, - посоветовал корреспондент.
- Держи карман шире. Тридцать лет патентую, а в ответ слышу: нет предмета изобретения. Роликовые коньки не я изобрел? Не я. А ручной тормоз откуда содрал? С велосипеда. Значит, изобретения нет. Помилуйте, да я себе ноги изобрел! А ноги, мне отвечают, это поэ-тический образ, их в патент не запишешь. Короче: хорошо тому живется, у кого одна нога, - закончил Крюков и подмигнул корреспон-денту.
Интервью заглохло.
Корреспондент разглядывал цветные морские фотографии на сте-нах и начинал понимать, что заведующий отделом культуры про-махнулся, сромантизировал этого инвалида. Федор Иванович, безу-словно, был хорошим человеком, но не в том газетном плане, о котором думал Нордост.