Она прошла десять кварталов от своего дома до штаб-квартиры CNN. Было холодно, но Коттен этого почти не заметила. Ей не терпелось получить ответы на свои вопросы.

Неожиданно заверещал мобильник.

— Алло, — произнесла она, лавируя в толпе.

— Привет, солнце. Ты вернулась!

— Несси! — Коттен улыбнулась, обрадовавшись звонку подруги.

— Ну, как оно прошло? Похоже, там становится очень жарко.

— Ты не поверишь, в каком дерьме я побывала за последние дни… — Она принялась рассказывать — но все же пропустила ту часть истории, где Арчер умолял ее взять шкатулку и смотрел жутковатым взглядом, словно знал ее, и говорил на языке, который существовал лишь в ее собственном мире. Языке, которого никто бы не понял. — Потом пришлось подкупить турков на границе. И я целый день ехала в автобусе, в котором от людей воняло козлятиной. И кажется, контрабандой протащила с Ближнего Востока в США какой-то артефакт.

Проходя мимо газетного киоска, она заметила заголовок в «Нью-Йорк Тайме»: «ПОДГОТОВКА К ВОЙНЕ УСКОРЯЕТСЯ».

— А больше ничего особенного не было. Ты соскучилась?

— Еще бы, — ответила Ванесса Перес. — Я за тебя волновалась. Как твой шеф, злится?

— Наверное, ему пришлось пить раза в два больше таблеток от давления, чем обычно. Я сейчас на работу иду. У меня с ним встреча в девять тридцать, а в десять монтаж.

— А как твой терновый венец?

— Несси, ну зачем?

— Он там будет?

— Может быть. А может, мне повезет, и он уедет на задание.