Виста мысленно выругалась. Людоедский юмор бабы-яги изрядно раздражал, но она была вынуждена сдерживать гнев. Изобразив на лице искреннюю заботу, она продолжила.

— Бабушка, а почему ты в суп соли не кладешь?

— Ишь чего, соли ей подавай! — сварливо отозвалась ведьма. — Соль нынче в цене! В город ее везут издали, а ко мне и вовсе перепадает от случая к случаю. Когда вот такие дурехи по лесу плутают… Разве что из твоих запасов взять?.. Аль на потом оставить?

Старуха крепко задумалась.

— Сыпь, бабуля, сыпь, не жалей! Иначе сладость не отобьешь ведь!

— Много ты понимаешь! В ней, в сладости, самый человечий вкус… — возразила баба-яга и с подозрением уставилась на нее. — Хотя тебе-то, козявка, откуда знать?

— Отчего же не знать, бабушка, знаю. Очень хорошо знаю, приходилось и мне отведывать. Меня учили все кушать, все, что ходит, летает или ползает! Из всего, что мы пробовали, думаю, человечина не самая худшая еда!

— Неисповедимы пути божьи, — пробормотала ведьма. — Приятно все же съесть такого воспитанного и грамотного человека, который чтит и уважает старость… А то попался мне в прошлый раз богатырь один… Вообще-то он ничего оказался, мясистый, с жирком где надо, но ведь у меня уши завяли, пока он варился! Такой нечестивец был, ох! Такие слова плохие говорил!.. А еще помню…

Баба-яга пустилась в воспоминания, а Виста печально вздохнула. Да, эту закоренелую людоедку жалостью не проймешь! Но складывать руки было не в ее характере.

— Послушай, старая, — угрожающим тоном начала Виста, решив сменить подход. — А ведь за меня отомстят. Жестоко отомстят, уж поверь! За меня вступится весь мой клан Серебристых Клинков. Да будет тебе известно, что в наших краях это самый опасный и самый жестокий клан Ночных Лезвий!