Фатеев благополучно купил билет на самолет, но рейс отложили по метеоусловиям Волгограда сначала на два часа, затем на четыре и, наконец, перенесли на завтра.

Это была катастрофа. Денег — ровно полтинник на автобус из аэропорта до дома. Съестных припасов — ни крошки. И особой надежды улететь завтра нет. Волгоград плотно покрылся туманом. Фатеев с ненавистью посмотрел на лапти: не купил бы — сыт бы был. Но деда и его обещание не вспомнил. Устроился поудобнее на лавочке и задремал, изредка вздрагивая от резкого голоса диктора.

Долго поспать не дали. Откуда-то появилась компания подвыпивших шоферов, едущих на КамАЗ получать новые машины. Потом в аэровокзал нагрянул небольшой табор цыган, расположившийся тут же, на полу…

Новый день облегчения не принес. Шумели двигателями самолеты, люди улетали и прилетали, фатеевский же рейс все задерживали, сначала «неприбытием самолета», потом опять «по метеоусловиям Волгограда».

Фатеев, уже начинавший против воли подозревать, в чем тут дело, не желал верить в суеверную чепуху, однако, нет-нет да и поминал деда нехорошим словом. К середине дня, чтобы заглушить сосущее чувство голода, попробовал заснуть. Не удалось. Две громкоголосые бабки, усевшись рядом, оживленно заспорили о способах зажарки мяса. Сглотнув слюну, Фатеев с приглушенным стоном открыл глаза и сказал: «Бабули, не травите душу!» — «А что такое, молодой человек?» — вскинулась одна. — «А то, что этот человек второй день куска хлеба не видел, а вы о мясе разговариваете», — устало сказал Фатеев, вновь закрывая глаза. Бабки умолкли, завозились, и обоняния Фатеева достиг запах чего-то съестного. «На вот, паренек, перекуси», одна из бабушек протягивала ему кусок колбасы, другая — горбушку черного хлеба. В уплату за колбасу пришлось выслушать истории о лаптях, носимых бабками-благодетельницами в молодости. Но ущерб компенсировался пачкой папирос, подаренной благодарному слушателю.