Вдоль краев свалки протянулись, как правильно заметил сторож, курятники. Строили жилье из чего попало, в ход шли даже двери-гармошки от троллейбусов. Вонища, вороны, крысы.

Колькин курятник выглядел элитным. Доски, фанера. Ворованное, понятно, но сооружение, а не куча хлама. На земляном полу валялись мешки с опилками, поверх — матрац, ящики из-под стеклотары служили и столом, и стульями. Кольке на вид под семьдесят. Впрочем, молодых они на пути не встречали. Неприятный народ. Взгляды колкие, сверлящие.

— Рассказывай, Николай, — с ходу начал Куприянов.

— И расскажу. Как на духу. Это я их наказал. От злобы собственной…

— Давай без прелюдий. Конкретно.

— Короче говоря, «КамАЗ» Толька нашел. Позвал Грека, Грымзу, Яшку и меня. Смотрим, там мужик лежит бездыханный, а изо рта у него кровавая пена идет.

— Мужик за рулем был?

— Ну да. Только набок повалился. Мы у него деньги взяли. Мне сотня досталась, а сколько их там было, не знаю. Ребята еще бутылку красного нашли, без этикетки, и полбутылки водки. Спрятали у Тольки в лачуге. Решили выждать. Сторож в больницу позвонил. Приехали, забрали бездыханного. Мы все ждали. Потом милиция была. Мы затихли. Когда менты уехали, извиняюсь, милиционеры, мы решили это дело обмыть. К ночи меня в магазин погнали. Я не хотел. А они нажали. Мол, тогда и грамма не получишь. Я в крик. Дайте хоть красного стакан, а потом пойду. Нет, и все. Дали мне две сотни и погнали в село за ханкой. Я во злобе и ляпнул: «Да чтоб вам, засранцы, бормотуха эта поперек горла встала!» Нашли молодого погонялу! Я старше их всех, а как что, суетиться я должен. Ну ладно, ушел. Купил шесть литров водяры. Полный рюкзак, хлеба набрал и тушенки. На обратном пути полпузыря выжрал.