– Не бежит, мистер Круп.

– Наверное, теряет много крови, мистер В.

– Чудесной крови, мистер К. Чудесной теплой крови.

– Уже недолго.

Щелчок: звук открывающегося выкидного лезвия, гулкий и одинокий в темноте.

– Ричард? Что ты делаешь? – спросила Джессика.

– Ничего, Джессика.

– Неужели ты опять забыл ключи?

– Нет, Джессика.

Он перестал охлопывать себя и поглубже заснул руки в карманы пальто.

– Слушай меня внимательно. Когда я тебя познакомлю с мистером Стоктоном, не забывай, что он не просто очень значительная персона. Он еще и, так сказать, корпорация в одном лице.

– Жду не дождусь, – отозвался Ричард.

– Что ты сказал?

— Жду не дождусь, – повторил Ричард с чуть большим воодушевлением.

– Ах, прибавь же шагу! – воскликнула Джессика, вокруг которой начали распространяться флюиды того, что в женщине не столь волевой можно было бы почти счесть за нервозность. – Нельзя заставлять мистера Стоктона ждать.

– Да, Джесс.

– Не зови меня так, Ричард. Ненавижу уменьшительные имена. Они так унизительны!

– Не пожалейте мелочи?

Человек сидел в дверном проеме, борода у него была светлая, а глаза – запавшие и темные. На груди висела на потертой веревке рукописная табличка, сообщавшая всем, кто умеет читать, что у него нет дома и что он голоден. Чтобы понять это, таблички не требовалось, и рука Ричарда уже опустилась в карман, нашаривая монету.

– Ричард! У нас нет времени, – сказала Джессика, дававшая деньги благотворительным организациям и инвестировавшая свои доходы этично. – Слушай меня внимательно. Я хочу, чтобы как жених ты произвел благоприятное впечатление. В будущем супруге это очень важно. – Тут ее лицо скривилось, будто она вот-вот заплачет, и она порывисто его обняла, а потом сказала: – Ах, Ричард! Я ведь так тебя люблю. Ты же это знаешь, правда?