И он кивнул: он знал.

Поглядев на часы, Джессика прибавила шагу. Ричард незаметно подбросил в воздух у себя за спиной монетку – в сторону мужчины в дверном проеме, который поймал ее чумазой рукой.

– Никаких проблем с заказом столика не было, правда? – спросила Джессика.

И Ричард, который никогда не умел лгать в ответ на простой вопрос, только неопределенно промямлил:

– Э… ну…

* * *

Она сделала неверный выбор – коридор уперся в стену. В обычных обстоятельствах это нисколько бы ее не задержало, но она так устала, ей так хотелось есть, было так больно…

Девушка привалилась к стене, щекой чувствуя шероховатый камень. Она хватала ртом воздух, икала и всхлипывала. Вся левая рука была холодной, а кисть как будто онемела. Она не могла больше сделать ни шагу, и весь мир показался вдруг таким далеким… Ей хотелось одного: забыть обо всем, все бросить, лечь и проспать целый век.

– Господи помилуй мою черную душонку, мистер Вандермар, вы видите то, что вижу я? – Голос прозвучал мягко, почти рядом: они, наверное, подошли к ней много ближе, чем она полагала. – Тили-тили, трали-вали, мы давно не убивали; тили-тили, трали-вали, мои глазоньки видали, тили это, трали то…

– Что через минуту будет мертвым, мистер Круп, – прозаично отозвался голос у нее над головой.

– Наш патрон будет счастлив.

И тогда она зачерпнула все то, что нашла в глубине души, во всей боли, страдании и страхе. Она на последнем издыхании, измучена, у нее подкашиваются ноги. Ей некуда больше бежать. Не осталось ни времени, ни сил.

«Пусть даже это будет последняя дверь, которую я открою, – безмолвно взмолилась она Темплю, взмолилась Арчу. – Куда-нибудь… все равно куда… в безопасное место…»

А потом подумала: «К кому-нибудь».

И, теряя сознание, попыталась открыть дверь.

Но перед тем, как ее поглотила тьма, она услышала – точно из дальнего далека – голос мистера Крупа.