— На кого нападать, ваше сиятельство? — басом спросил громила-бутырец.

— Вы все втроем нападаете на меня. Безоружного. По-настоящему. Задача ясна?

— Их кан нихт ферштее... — начал рейтар, — плёхо понять...

— Что? — вскипел полковник. — Они еще и по-русски не понимают? Эй, рейтары! Есть у вас кто-нибудь, кто хорошо понимает по-русски?

Из строя рейтар вышел невысокий десятник в панцире. Волков велел первому рейтару встать в строй и спросил у десятника:

— Вы хорошо понимаете по-русски?

— Да, ваше сиятельство! — ответил десятник. — Только мне плохо понять, зачем нам втроем нападать на вы. Вы ведь есть без оружия.

— Неправда! — ясным голосом ответил граф Волков. — У меня есть две руки, а если не справлюсь, то есть еще две ноги. Нападаете сначала по одному, затем все вместе, а там — по обстановке.

Сняв шинель, он подал ее адъютанту из числа ревенантов, а затем отошел шагов на двадцать и встал перед строем.

— Нападать по-настоящему! — строго предупредил он. — Иначе после обеда будете бегать.

— Много бегать, ваше сиятельство? — оскалился бутырец.

— До вечера! — пообещал полковник.

— Тогда, ваше сиятельство, держитесь!

Установив бердыш в «боевое» положение, он сделал зверское лицо и попер на полковника. Тот стоял неподвижно, но в самое последнее мгновение качнулся, перехватил древко и, слегка дернув плечом, свалил солдата в снег. Свалил и едва успел уклониться от мчавшейся на него лошади. Всадник взмахнул саблей, но опустить ее до конца не успел. Что-то мелькнуло у его лица, схватило за перевязь, и в следующее мгновение он обнаружил себя лежащим на снегу. Рядом валялся стандартный набор конских яблок — лошадь тоже струхнула малость. Подымаясь на ноги, он видел, как граф расправляется со швейцарцем. Перехватив тому кисть с зажатой саблей, он потянул рейтара на себя, упал на спину и, упершись ногой в защищенный панцирем живот, перекинул его через себя. Грохот доспехов позволил предположить, что приземление было не самым приятным.