— Проходи, садись. — Борисыч сдержанно кивнул и насупился, что само по себе не предвещало ничего хорошего.

Алена послушно опустилась на стул, всем своим видом изображая покорность.

— Тебе удивительно везет… — заметил он, глядя в сторону, — на мертвецов! Благодаря твоим стараниям наш «Оберег» скоро вырвется в авангард желтой прессы!

— Вот уж на этот раз я совершенно ни при чем. — Она растерянно развела руками.

— Скоро тебя начнут опасаться и перестанут давать тебе интервью, — не обращая внимания на ее протест, продолжил главный редактор, — и радуйся, что сейчас не средние века. А то сожгли бы тебя на костре как миленькую!

— Ну не печатайте статью. Я как-нибудь переживу. — Алена решила, что имеет полное право обидеться. Ну почему на нее всегда все сваливают! Теперь уже и дорожные происшествия. Она даже рядом не проходила: В конце концов, за последние полгода она брала интервью как минимум у пятерых известных людей, и никто не погиб, во всяком случае, пока…'Тут ее передернуло.

— Статья хорошая, и мы ее непременно дадим в ближайший номер, — выкрутился Борисыч.

Еще бы не дал! Последнее интервью Андрея Титова повысит тираж журнала в три раза. Она отлично помнит, как расходился «Оберег» со статьей об Александре Журавлеве, которого за месяц до того жестоко убили в театре.

— Единственная поправка, которая, подчеркиваю, проходит без возражений с твоей стороны, это то что придется изъять один абзац.

Его холодный, очень деловой тон Алену насторожил. Так Борисыч говорил только в очень серьезных случаях, а с нею — практически никогда.

— Какой абзац?

— Вот этот. — Он развернул к ней лист статьи и ткнул пальцем в строчки, обведенные красным маркером. — Этого быть не должно.