Но тут улыбка замерла на ее губах, потому что ответ Кости поверг ее в крайнее замешательство:

— Да я подобрал ее на дороге. Голосовала ну конечно, не отказалась от ужина.

— Понятно. — Налимов тоже заметно растерялся. Преодолев замешательство, он подвел их к большому столу, за которым сидели еще пятеро мужчин, и предложил сесть. Алена, которой больше всего на свете хотелось провалиться сквозь землю, юркнула в самый незаметный уголок, поближе к стеклу купола, дабы не возбуждать ничьего пристального внимания. Краем глаза она заметила, как Налимов кивнул в ее сторону, показывая своим компаньонам ее место в этой жизни, мол, «ничего особенного, на улице подобрали». Теперь она побелела. Было абсолютно бессмысленно затевать бурное разбирательство с Буниным на людях, лупить его по щекам и доказывать, что видит он ее не в первый раз, а знает три года. Хотя именно скандал больше всего и хотелось устроить, но рейтинг этим она бы себе не повысила.

Так что на ее долю выпало сидеть и молчать в мужской компании, в которой к ней уже заранее относились с легким пренебрежением. «Ну и денек! — с тоской подумала Алена. — Из одного унижения в другое. Скоро совсем с грязью смешают».

Положение «приблудной девицы» обязывало ее держать себя крайне скромно и не встревать в разговоры солидных мужчин. Как выяснилось, речь в основном шла о продаже крупной партии все того же мрамора в Латвию, представители правительства которой как раз и сидели за этим столом. По сути, дружеский ужин являлся деловыми переговорами. Налимов заливался соловьем о том, как хороши его камни для строительства и облицовки, Бунин всячески ему содействовал, вовремя сдабривая цифры шуточками и анекдотами, латвийские граждане сдержанно улыбались и кивали головами. Алена же сначала хлебала борщ с пампушками, потом впихивала в себя кусок свинины — давилась, злясь на скотину Бунина, который поставил ее в столь бесправное положение. Надо ли говорить, что за два часа общения на нее никто не обратил внимания.