- Почему? - Ретт с искренним изумлением посмотрел на нее.
- Ну... - Эйела замялась. - Ты же...
- Что - я?
Ретт стянул брюки и отправил их в угол вслед за башмаками. Пряжка звякнула о стену.
- Слушай, - произнес он медленно и внятно. - Я ухаживаю за тобой уже который день. Пора тебе учиться самостоятельности, ребенок. А мне пора отдохнуть. Так что будь добра, хоть из благодарности, выйди и дай мне поспать, пока лихорадка не началась.
Он лег и демонстративно отвернулся к стене.
Эйела всхлипнула и тихо вышла.
В сознание Ретт так и не пришел. Когда Эйела осознала, что разбудить его не удается, она накрыла больного мокрой простыней и принялась думать.
Она не может позволить Ретту умереть. Это ей было ясно, хотя объяснить подобную уверенность она не смогла бы.
В справочние по первой помощи о злокачественной лихорадке сказано было немного: карантинная инфекция, особо опасная, требует немедленной госпитализации, а до оной - введения сыворотки. Сыворотки не было - Эйела обшарила все в попытках найти драгоценную стекляшку, но Ретт не солгал, сказав, что украл только одну ампулу. Или этот помешанный самоубийца так ее запрятал, что с миноискателем не откопаешь. Девушка вздохнула, заново смочила высохшую простыню и открыла толстенный фолиант "Основ терапии".
Сыворотку делали из крови. Чтобы выяснить такую простую вещь, Эйела перерыла всю книгу - девяносто три гармошки. Еще раз перелистать неподъемный кирпич пришлось, чтобы выяснить значение слова "иммунизированный". Тут девушка прервалась Ретт начал метаться в бреду. Пришлось привязать его бинтами к раме кровати; у Эйелы осталось странное чувство, что мысль эту подсказали какие-то воспоминания ночей ее собственного кошмара.
Наконец ей удалось разобраться, в чем сложность. Сыворотку получали из крови людей, переболевших ослабленной формой болезни - животных, кроме нескольких видов обезьян, злокачественная лихорадка не поражала. Белки крови создавали необходимую защиту от приона. Для этого кровь откачивали, прогоняли через центрифугу и отстой разливали по ампулам. Центрифуги у Эйелы не было, но, как она поняла, можно было ввести и саму кровь, суть дела от этого не менялась.