Мысли в ее не вышедшем еще из забытья мозгу ворочались медленно, как лииги в трясине, и ответ пришел не сразу. Ну конечно, вчера она была в гостях, на вечеринке. У кого? Это сейчас неважно, это вспомнится позднее, когда она будет давать объяснения родителям. А когда вспомнится, она все равно соврет, что была у Рейты или у Энны. Не хватало ей выслушивать их нравоучения, когда голова еще кружится от вчерашней пены. Да, пены! Это за лимайа срок дают, и правильно, а пена - что пена? Так, и наркотик-то слабенький. но голову от нее ведет - дай боже.
Так где вчера?.. Ладно, оставим. Важно, что она не нанюхалась до полного беспамятства, а добрела до родных пенат и черным ходом, чтобы никого не будить, пролезла на чердак, в свое убежище, где в пыли веков громоздится старый диван. Тут-то она и отрубилась.
Эйела блаженно потянулась и зажмурилась, подставив лицо струе света. Пружины скрипнули. Ах, добрый старый диван! Сколько раз ты возмущенно скрежетал ржавыми внутренностями и извергал клубы пыли, когда на тебе... Нет, не будем об этом. Вчерашнего хватит.
Интересно, сколько сейчас времени? Можно, конечно, потянуться за часами, но уж больно лениво. Легче прислушаться не звенят ли тарелки на кухне, не звучат ли голоса? Просто удивительно, сколько звуков сопровождает нашу жизнь. Хоть философскую концепцию на этом строй.
И тут Эйелу будто током ударило. Она вскочила на диване тот протестующе взвыл. В доме стояла полная тишина. На только в доме - в городе. Ни звука, ни шороха - только ее дыхание, стук сердца и перестон взбудораженных пружин. Как в кошмарном сне но это не сон. Ей уже снился кошмар этой ночью, дикое порождение пенного бреда - рев мегафонов, лучи прожекторов, рычание моторов, топот ног, сумятица, паника, страшное одиночество пустого и темного чердака. Кошмар ушел, одиночество осталось.