«40 750. 81 485».
– Мне почти нечего добавить к отчету, который я тебе послал, – сказал Гален. – Я овладел заклинаниями, создающими ветер и туман. Я продолжаю исследования, начатые Бурелл. Сейчас я изучаю собранные ею данные о том, как запрограммирована каждая клетка биотека. Ко всему прочему я продолжаю переводить на свой язык заклинания и выстраивать из них прогрессии. Последнюю новую прогрессию я открыл три месяца назад. Эта работа еще не завершена, но я убежден, что обнаружил и выстроил все существующие прогрессии. В основании каждой из них лежит заклинание, состоящее из одного элемента, что говорит о существовании семи базовых постулатов, или стихий.
Разговор о его успехах не имел никакого смысла. Что толку от того, что он научился создавать ветер и туман? Как бы он ни совершенствовал свое искусство, галактика, которая отныне ему не доступна, ничего от этого не выиграет. К тому же он должен утаивать результаты своих исследований от остальных магов, которым ничего не было известно об истинном происхождении биотека.
Он попытался вспомнить, не упустил ли чего. Чем более полным будет его рассказ, тем меньше будет тем для последующего обсуждения.
– Я, конечно, продолжаю вести наблюдение, – добавил он, – но пока там не произошло ничего нового.
Элрик сидел молча. Хотя выражение его лица не изменилось, Гален чувствовал, что с ним сегодня что-то не так. Он продолжал, не отрываясь, внимательно смотреть на Галена.
Гален не знал, что Элрику от него нужно, и, чем бы оно ни было, он не собирался ему этого давать. Он не хотел никаких перемен, угрожавших стенам, которыми он так тщательно от всего отгородился. Он лишь хотел, чтобы сегодняшняя встреча оказалась рутинной и недолгой, и, чтобы после ее окончания ему было позволено продолжить жить той жизнью, какую он избрал для себя.