Если Элрик будет действовать, как обычно, то просто сделает ему несколько замечаний и отпустит. Хотя Элрик давал оценку его достижениям, с тех пор, как они оказались здесь, это больше не являлось стимулом для Галена, не вызывало стремления совершенствоваться. Казалось, у Элрика больше не было ни энергии для того, чтобы его подталкивать, ни сил для убеждений. И это не удивляло: Гален определенно был этого недостоин.

Элрик, наконец, заговорил:

– Мы могли бы продолжить в том же духе, что и ежемесячно на протяжении всего этого времени, – ограничиться кратким, обезличенным разговором, чего ты, собственно, и желаешь, – звучный голос Элрика породил эхо в пустом помещении. Лишь один голос Элрика сохранил свою прежнюю силу, а интонации были так же искусно выверены. – Я мог бы проанализировать твой отчет, указать на сильные и слабые места в твоей работе, внести некоторые предложения и поразмышлять, о чем ты мне сообщать не стал. Но сегодня мне хотелось бы поступить иначе.

Прошло два года с тех пор, как ты стал магом, и, хотя ты еще год будешь считаться начинающим, ты стал настолько искусен, что уже намного превзошел этот уровень. Из трех, присущих тебе, слабостей, над которыми мы так долго работали, – представлением, оригинальностью и контролем – лишь контроль пока остается для тебя сложной задачей, но это можно сказать и обо всех нас. Твое представление определенно улучшилось. А что касается оригинальности, то ты открыл, в чем состоит твоя личная уникальная работа – изучать биотек и возможности, в нем заложенные, – и добился в этом такого прогресса, какого никто никогда раньше не достигал.