Элрик прищурился:

– Твоя реакция показывает, что это необходимо сделать. Я знаю, что мое мнение для тебя мало значит, знаю, что своей ложью лишил себя права учить тебя, уничтожил существовавшую между нами связь. Теперь я понимаю, что примирение между нами никогда не наступит. Но, предоставленный самому себе, ты скорее отступишь в безопасное место вместо того, чтобы заставить себя идти дальше. Раз уж никто больше не считает нужным сказать это тебе, то это придется сделать мне, даже если в результате пропасть, ныне разделяющая нас, станет еще глубже.

Почему Элрик изводит его? Почему не отпустит?

– Как часть обряда посвящения, тебе пришлось ответить на вопросы о том, кто ты и каковы твои цели. Маги проходят эту проверку на каждой ассамблее, заново оценивают себя и заново отвечают на вопросы, внося в них поправки, потому что жизнь постоянно меняется. Однако твое поведение показывает, что ты не видишь необходимости больше задавать себе эти вопросы. Ты выбрал в качестве своей характеристики очень ограниченный ответ и считаешь, что он останется таким навсегда. Ты решил, что ты – чудовище, воплощение своего заклинания, разрушительная сила. Но я знаю тебя, и понимаю, что это – лишь маленькая частица тебя. В тебе много частиц: тот, кто когда-то мечтал исцелять; тот, кто радовался жизни на Сууме; тот, кто любил Изабель; тот, кто создавал и изобретал; и тот, кто больше всего на свете стремился к познанию. И более того, в тебе есть частицы, которые ты так глубоко похоронил, что сейчас даже не подозреваешь об их существовании. Частицы, которые, я боюсь, ты никогда не сможешь восстановить. В течение какого-то времени твое развитие было направлено вовне. Ты учился, пытался создавать что-то новое. Но с тех пор, как мы покинули Суум, ты сосредоточился на внутреннем. Твои познания накапливаются, но сам ты не растешь. Фактически, ты отступаешь. С каждым днем все дальше и дальше. Ты постепенно, часть за частью, убиваешь себя.

Гален заставил себя сдержаться, и продолжил выполнять свое упражнение, пытаясь больше ни о чем не думать, быть только этими цифрами и больше ничем. Но он не мог пропустить мимо ушей слова Элрика.