— Хорошо. Надеюсь, мы не найдем труп. Или, того хуже, призрак, мстительный и требующий человеческой крови. Потому что если такое случится, я отдам ему тебя. Ненавижу призраков!

— Такого не случится.

И тут Эригона в очередной раз удивила Конана. Она повозилась под своим покрывалом и вдруг сунула в руку киммерийца какой-то небольшой предмет.

— Возьми, это задаток.

— Задаток? Я, кажется, не просил задатка… но все равно спасибо. Это очень приятно.

Он разжал пальцы. На его ладони лежал искусно сработанный золотой браслет, украшенный так тонко, с таким изяществом, что сомнений не оставалось: вещь очень дорогая.

— Откуда у тебя это?

— Это вещь из дома, где жила Майра.

— Ты украла эту штуку?

— Завидуешь? Можешь всем рассказывать, что обчистил меня. Надеюсь, это прибавит чести к твоей воровской репутации.

Конан только головой качал.

— Ты знаешь о том, что ты — самая большая язва… в здешнем кабаке?

— В таком случае, не завидую хозяину. У него скучная жизнь, если я могу считаться здесь самой большой язвой.

— Жизнь делают интересной не… — начал было Конан, но Эригона прервала его:

— Довольно скалить зубы. Ты берешь браслет?

— Конечно, беру!

— Молодец. Вещь не заговоренная, самая обычная, только краденая. Поэтому продавать ее лучше не в Шадизаре, а где-нибудь подальше отсюда. Ты понял?

— Да. Все равно спасибо.

Старуха наелась и побрела к лестнице на второй этаж. Конан пошел следом, делая вид, что все происходящее имеет к нему весьма косвенное отношение. Ему приходилось прикладывать огромные усилия для того, чтобы не озираться по сторонам и не слушать насмешливые возгласы завсегдатаев кабачка. Ехидные замечания сопровождали киммерийца, пока он поднимался по лестнице вслед за старухой и показывал ей комнату, где та могла отдохнуть.

Затем Конан спустился обратно в зал, заказал еще кувшин вина и основательно напился.