Появление же последней увесистой пачки утомительной писанины на и так уже ломившемся от подобного барахла столе Бонда совпало с неприятным слухом. Слух этот, словно вьюн по виноградному дереву, прополз по Шифровальному отделу, целиком укомплектованному верхней прослойкой женщин из среднего класса, и вскоре достиг сногсшибательной Мэри Гуднайт, личного секретаря Бонда, которая сообщила его секретному агенту с еле скрываемым удовольствием:
«Джеймс! Похоже на то, что S всерьез подумывает закрыть отдел „00“! Очевидно, она согласна с мнением Премьер министра, который полагает, что наконец настало то время, когда для современной нации отпала всяческая нужда — а, может, это стало просто аполитично — прибегать к услугам наемных убийц! Не правда ли, чудесные новости, Джеймс? Отныне — никакого насилия, никакой опасности и никаких новых шрамов на твоем прекрасном теле!» — Мэри вспыхнула: как всегда, ей было трудно скрыть чувства, которые она питала к Бонду, а также ее желание уволиться вместе с ним из Секретной службы, выйти за него замуж и открыть гончарную лавку в Бангоре…
Бонд стоял у окна и наблюдал, как секретарши из его конторы направляются в парк на перерыв, устроить себе ранний ленч. Однако, глядя на то, как они снимают блузки и подставляют оголенные части тела лучам солнца, Бонд подумал вовсе не о необузданной похоти, а о раке кожи. Но что за мрачные мысли! Бонд выпрямился, схватил со стола свой портсигар с позолоченной зажигалкой «Данхилл» и вышел в приемную.