Его желудок всегда плохо переносил алкоголь. Сюй Аньдо опустил голову и попробовал вызвать рвоту, но ничего не получилось, желудок не освобождался. Это встревожило по-настоящему, тревога пришла из самой глубины его существа.

На мгновение Сюй Аньдо опять вспомнил лицо Цзян Хэ, лежавшего в стеклянном гробу, хотя сам Цзян Хэ давно уже обратился в кучку пепла. Затем в голову полезли такие страшные мысли, что руки затряслись, и Сюй Андо еле удержал руль. Его охватил ужас, и Сюй Аньдо, который говорил и считал, что никого и ничего не боится, вдруг испугался по-настоящему.

Опустилась ночная тьма.

Сюй Аньдо переключился на самую малую скорость и проехал по узенькому переулку. В конце его он увидел речную дамбу, обсаженную деревьями.

Оказывается, он добрался до реки Сучжоу. На берегах реки ему доводилось бывать, но это место было незнакомо. На набережной никакого движения не было, Сюй Аньдо ехал в полном одиночестве. Колеса мотоцикла медленно крутились, унося его в ночную темноту и полную неизвестность.

И тут он услышал слабый, приглушенный зов:

— Спасите, спасите меня!

То был его собственный голос.

4

Это было обычное для набережной Сучжоу здание. Из-за близости к реке плата за квартиры здесь была высокой, но многим хотелось поселиться именно здесь. Отделку среднего подъезда еще не закончили, и вечерами почти все огромное здание оставалось темным, только на самом верху светилось одно окно.

Только что отремонтированная квартира была совершенно пустой, без мебели. Лишь на столе у окна стоял компьютер. Он был включен. Ло Чжоу сидел перед ним и сочинял пьесу. Он оглянулся на часы: было около одиннадцати. С ужина и по сей момент Ло Чжоу, выжав себя, как тюбик зубной пасты, отстучал всего три сотни иероглифов, и эти знаки, как капли пасты, пятнали экран монитора, то разом исчезая, то возникая снова.