– Чем же? – спросила Айзелин. – Когда наши ручные пистолеты остались в грузовом отсеке?

– Хорошо еще, что Нобрега пересадил ему мозг, которого хватает на то, чтобы долбить дверь, а не искать то, чем это можно сделать. Но давайте все же посмотрим, что у нас есть.

Они отправились в отсек, где хранились инструменты для земляных работ. Оставаться рядом со спящей Осхогбо не имело смысла, и Айзелин присоединилась к мужчинам. Она оставила включенным канал связи с аварийным отсеком, чтобы лицо Осхогбо осталось на экране.

– Дверь скоро прогнется, – сообщила она, проходя мимо входа в грузовой отсек. – Нужно подумать, чем защищаться.

Ритван улыбнулся. Он вынул из груды инструментов что-то длинное, тяжелое, с вмонтированной батареей.

– Это что – отбойный молоток? Может, сгодится?

– Конечно. Когда враг будет на расстоянии пары метров. Прихватим на крайний случай.

Перерыв ящики с электрическими приборами, назначение которых было неизвестно Ритвану, капитан пробормотал:

– Если уж Нобрега решился повредить шедевр гения, значит, он знал, что делал. Был уверен, что Йоритомо заберет статую с собой туда, где будут и сам Его Величество и его Великая леди.

– – Я думаю, так и было. Если бы он просто предложил бомбу, то неизвестно, достиг бы он своей цели.

– К тому же приборы могли бы обнаружить взрывчатое вещество... Ритван! Когда эта статуя “ожила”, что именно слышали оставшиеся в кают-компании грузового отсека?

Ритван замер.

– Осхогбо сказала, когда мы уходили, что сейчас они будут слушать и созерцать Йоритомо и его супругу. Черт возьми! Наверняка, что ключом к включению мозга стали голоса обоих Йоритомо, звучащие дуэтом!

– Но как же тогда отключить программу?

– Она же включилась потом, после смерти супругов. И две сотни лет никто не “разбудил” творение Нобреги. Возможно, скульптор не думал, что статуя просуществует так долго и цикл повторится. Может быть, программа сама отключится через определенное время...