Я обернулся.

— Подождите! — приказала она. — Я вам покажу кое-что.

Она подошла к выдвижному ящику стола, вытащила из него то, что хотела, и показала мне.

Это была та самая восковая фигурка Энн, но сейчас она была другой — от пояса вниз она была протыкана булавками. Я сделал угрожающий шаг вперед и услышал, как из моего горла раздалось какое-то звериное рычание.

— Стойте! — вновь приказала Мария. — Еще один шаг — и я сломаю эту фигурку рукой. Тогда Энн умрет сразу!

Это отрезвило меня, но ненависть в моих глазах осталась. Мария видела это. Она очень хорошо это видела! И дьявольски расхохоталась.

— Это то, — сказала она, — что называют «ведьминой куклой». Вы видели ее раньше без булавок и отнеслись скептически. Когда я передвигала эти булавки вверх, ваша жена соответственно страдала. Она будет и дальше страдать. Бедная маленькая фигурка… — жалостливо произнеся это, она глазами внимательно следила за тем, какой эффект производят ее слова.

— Ее ноги болят, не так ли? Сначала немного. Но я была добра, милосердна. Я вынимала эти булавки и снимала боль. Но только на три дня. Мне нельзя было быть слишком милосердной, поскольку этот человек еще не был достаточно наказан. Увы, я была вынуждена вновь вставить эти булавки. Взгляните, мистер Мюррей! У нее сейчас парализована нижняя часть туловища. Как это печально!

Этот насмешливый псевдо-сочувствующий голос умолк, и в комнате стало тихо, как в тюремной камере. Я в изумлении смотрел на эту восковую фигурку, будто загипнотизированный и ею, и нежным, убаюкивающим голосом моей жестокой хозяйки.

— И что потом? — спросил я.

Мария сжала губы, раздумывая.

— В конце концов, полагаю, это.

И она занесла булавку над тем местом, где у фигурки должно было находиться сердце. Над сердцем Энн!

— Не втыкай эту булавку! — закричал я в ужасе.