— Откровенно говоря, — сказал доктор, — я не знаю, что делать, кроме того как попытаться создать для вашей жены максимально возможный комфорт. Если этот паралич будет и дальше двигаться вверх, то, когда он достигнет сердца…

Он замолк на полуслове, покачав головой.

Это вынудило меня принять решение. Я отправился к Марии Лойос. Мое неверие в ведьм и черную магию оставалось непоколебимым. (Бог ты мой, как я мог поверить, что один человек может сделать другому то, что сейчас происходило с Энн?) Но мне хотелось узнать о той угрозе, которую она высказала, и я не был намерен отступать теперь, когда на карту поставлена сама жизнь Энн.

Прошло пять недель после того, как Мария навестила нас. Когда она открыла мне дверь, то по ее животной улыбке понял, что она ожидала моего появления с кошачьим терпением. Когда она предложила мне войти, в ее голосе не чувствовалось тепла.

— Моя жена чувствует себя очень плохо.

— А! — Возглас Марии был достаточно неопределенным.

— Это похоже на какое-то ползучее онемение. У нее парализована нижняя часть туловища.

Я внимательно наблюдал за Марией, но на ее бесстрастном лице невозможно было что-либо прочитать. И я решился на отчаянную просьбу.

— Вы же можете что-нибудь сделать с этим!

Мне не понравились просительные нотки в собственном голосе.

— Вполне, — согласилась она, желая меня подразнить.

И вновь у меня сложилось впечатление, что она играет со мной, как кошка с мышкой.

Если она решила извести меня подобным образом, моя позиция была проигрышной. Я вновь почувствовал, что ее угроза была сущим вздором. Она никогда не смогла бы вызвать болезнь у Энн. Это было невозможно, и я, должно быть, рехнулся, придя сюда. Я ухватился за эту соломинку. Конечно же! От горя и беспокойства за жизнь Энн я едва не лишился рассудка. Успокоившись от своих собственных доводов, повернулся и пошел. Когда почти достиг холла, Мария позвала меня.