Выражение ее лица изменилось.

Я снова улыбнулся и с радостью увидел, что Мария тоже слышала о нем, и это облегчило мою задачу.

— Как вам известно, он долгое время жил с африканскими племенами, — продолжил я, — и детально изучил африканских шаманов-знахарей и их методы. Он смог обучить меня сегодня некоторым вещам.

Мария облизала губы, но промолчала. Она смотрела за тем, как из бумажной сумки я вытащил куклу нашей дочери, которая так сильно была похожа на Марию. Она сразу заметила это сходство, поскольку, когда она перехватила мой взгляд, ее глаза казались расширенными.

— Да, — кивнул я. — Она очень похожа на вас, как две капли воды. Счастливый случай, не так ли? Это избавило меня от проблемы лепить вашу фигурку. — Мои пальцы вновь опустились в сумку. — А вот еще кое-что, что вы, наверное, узнаете.

И я показал ей кусок алой шерстяной нити.

Мария сжалась в своем кресле.

— Уанга! — прошептала она. — Алая нить смерти!

— Да. Лишь уанга считается самой эффективной. Она никогда не подводит, поскольку принадлежала Ктуми, самому могущественному из знахарей-колдунов во всем бельгийском Конго.

Глаза Марии нервно забегали.

— Вы отдадите мне фигурку Энн? — спросил я.

Мария покачала головой.

— Вы знаете, что сейчас случится? — спросил я.

У нее прорезался голос.

— Вы… вы не сможете этого сделать.

— Нет? Уверяю вас, что Карл Вильгельм — очень опытный учитель. А я — его самый способный ученик.

Плечи Марии подернулись. Я старался успокоиться и подавить те сомнения, которые чувствовал в отношении успеха своего предстоящего блефа. Но это надо было сделать. Это был мой единственный шанс.

Я сел, держа куклу на коленях и почти рассеянно начал раскачивать эту нить. Затем, пока загипнотизированные глаза Марии следили за тем, как эта нитка качается из стороны в сторону, как маятник, начал достаточно громко бормотать, как бы размышляя вслух: