Так что я ушел.

Однако этот визит не оказался полностью бесплодным, поскольку после того, как я добрался до дома и рассмеялся над ним вместе с Энн, абсурдность всего этого продолжила меня веселить так сильно, что мешала любой другой работе. И, наконец, скорее для очищения совести, я прочитал в энциклопедии о черной магии, пододвинул к себе пишущую машинку и слепил колонку о Марии Лойос. Я назвал ее «Красотка-ведьма из Гэллоус-Хилл», и она была написана в моей самой фривольной манере.

Проблема с написанием юмористических рассказов состоит однако в том, что иногда она затягивает вас. Ваше критическое отношение засыпает, и вы излагаете свою тему слишком бестактно, слишком дерзко — именно так я обошелся с Марией Лойос и колдовством в заметке, которая появилась в газете на следующий день.

Это оказалось моей ошибкой и почти моей гибелью.

В тот день, когда была опубликована «Красотка-ведьма из Гэллоус-Хилл», в мой кабинет вошла Энн.

— Она здесь.

Я был занят написанием другой статьи, пытаясь отшлифовать текст, и не хотел, чтобы меня прерывали. Я спросил раздраженно:

— Кто бы это мог быть?

— Красотка-ведьма из Гэллоус-Хилл.

— О боже, — произнес я, отодвигая от себя пишущую машинку. — Полагаю, что она не в восторге?

— Ну, большого букета алых роз для любимого биографа у нее точно нет, — призналась Энн.

Я почувствовал угрызения совести, что было совершенно искренним. Прочитав опубликованную колонку, я не был полностью удовлетворен. Когда писал, то намеревался сделать ее в жанре легкой сатиры, но, как я уже сказал вам, юмор иногда затягивает, и, когда дочитал напечатанное, даже до меня дошло, что я слишком бесцеремонно и даже злобно рассказал о Марии Лойос.