О, добрый, милый Франк, сможешь ли ты простить меня? Мне не хочется так думать, ведь ты, ничего не зная, так заботился обо мне всю мою жизнь!

Криста просто забыла, что уже много лет именно она заботится о нем.

– Собрание в молельном доме сегодня вечером?

– Да, а разве ты забыла? Это специальная встреча для наставления молодежи. Мне кажется, сегодня слишком прохладно, и я не могу выйти из дома, но Ингеборг проводит тебя. Только позаботьтесь о том, чтобы вас кто-нибудь проводил домой! Жду тебя не позже десяти.

Она взглянула на него немного боязливо и растерянно.

Ну да, Ингеборг, это, конечно, хорошо, но…

Ей совсем не хотелось думать о том, что Ингеборг говорила ей по секрету. Она многого не понимала в ее сбивчивой болтовне.

– У меня немного болит голова… – попыталась сказать она, и это была правда. Криста редко обманывала просто так. У нее слегка болели шея и глаза от того, что она всю дорогу смотрела на луну.

Но Франк и слышать не хотел ни о чем подобном.

– Тем более тебе надо выйти на улицу.

В этом доме болеть мог только он!

Пришла Ингеборг. Толстая, кривоногая, прыщавая, с жирными волосами. Но невероятно самоуверенная. Она позволяла таким же прыщавым мальчишкам из прихода лапать себя, где угодно, и ее фырканье часто можно было слышать из комнатушек в молельном доме. Это всегда вызывало у Кристы неприятные чувства.

Ингеборг была на голову выше Кристы.

– Ну, конечно, брат Франк, я присмотрю за ней, можете на меня положиться! Ты готова, Криста?

Криста сделала последнюю отчаянную попытку:

– Отец, а если я сегодня вечером пойду в молельный дом, как ты хочешь… Ведь я тогда смогу поехать завтра в Линде-аллее?

– Это что еще за ультиматум? – кисло осведомился Франк. – Как ты вообще можешь сравнивать эти абсолютно разные вещи?

Она хотела сказать:

«Я не хочу, чтобы меня заставляли отказываться от поездки к моим родственникам на день рождения, и идти вместо этого на такое скучнейшее мероприятие, как встреча в молельном доме».