Аргон, немного знавший родной язык девушки, подумал, что поет она о себе самой, одинокой Охотнице, Царице Гор. Армектанка, чью душу переполняют отчаянная тоска по широкой степи, солнцу и высокому небу, и жестокие, несущие смерть, ледяные законы гор.

На следующий день отряд спустился в широкую долину, раскинувшуюся среди трех озер. Поначалу еще можно было ехать верхом, но у края долины пришлось спешиться. После короткого привала они разделили между собой часть поклажи, которой были навьючены лошади. Двоих оставили в долине присматривать за лошадьми и двинулись дальше.

Подъем оказался нелегким. Армектанка беспокойно поглядывала на Аргона, но, к ее удивлению, он справлялся не хуже остальных. Хоть далеко и не юноша, он компенсировал нехватку ловкости необычайной силой. Он неотступно шел впереди, не мешая скорости передвижения.

Впрочем, ей казалось, что двигаются они медленно.

Солдатам нравились ее выносливость и неженское пренебрежение трудностями. Она напоминала горную козу, которой все нипочем, и все убеждались, что смахивающие на сказку рассказы об Охотнице - чистая правда. Несколько раз она оставалась позади, внимательно осматриваясь по сторонам, после чего без труда и без видимых признаков усталости догоняла отряд, продвигаясь вперед к Аргону.

Почти у самой вершины девушка снова отстала. Вскоре послышался ее тихий зов.

- Здесь остановимся, - сказала она, подходя к Аргону. Прикидывая расстояние до скалистого утеса, добавила: - В этом месте они не смогут нас заметить. Придется подождать до вечера.

- Ведь перед полнолунием, насколько я слышал, стервятники не летают, заметил он.

- Но не слепнут же! - сердито возразила девушка. - Сразу же за вершиной на противоположном склоне начинается Черный Лес. Стервятники постоянно его стерегут. Конечно, сегодня они не летают, иначе бы давно о нас знали и напомнили о себе. Сейчас идти не стоит.