— Алекс, тебе следовало бы купить новую машину. Они работают гораздо лучше.

— Скажи это моему банковскому счету. Художественный салон вот уже второй месяц не может продать ни одну из моих работ.

— Тебе нужны деньги? Я мог бы помочь… раз ты сегодня именинник.

Алекс кисло поморщился.

— Дед, ты хоть представляешь, сколько стоит новая тачка? На жизнь мне хватает, но и только…

Впрочем, то же самое можно было сказать и про Бена.

Старик почесал впалую щеку.

— Ну, мне просто казалось, что уж на новую машину у тебя вполне должно хватить.

Алекс нахмурился:

— Ты о чем?

— Сегодня тебе исполнилось двадцать семь.

— И что?

Бен задумчиво опустил голову.

— Так ведь семерка появилась.

— Какая такая семерка?

— Цифра. Двадцать… семь…

— Я что-то не догоняю.

Бен рассеянно прищурился, углубившись в закоулки своих мыслей.

— Да я и сам пробовал с этим разобраться, но что-то не получилось. Семерка — единственная моя подсказка, от которой приходится отплясывать.

Алекс раздраженно фыркнул, досадуя на привычку Бена проваливаться в «кроличьи норы». Тоже мне, Алиса в Стране чудес!

— Ты же знаешь, я терпеть не могу загадки. Если у тебя есть что сказать, выкладывай напрямую.

— Семерка. — Бен оторвал взгляд от жестяного «экстрактора». — Твоей матери было двадцать семь, когда она с этим столкнулась. Настал твой черед.

По коже Алекса побежали мурашки. С безумием — вот с чем столкнулась мать в возрасте двадцати семи лет. В знакомой до мелочей подвальной мастерской на него вдруг навалилась клаустрофобия.

— Дед, хватит валять дурака. Ты о чем говоришь?

Бен оторвался от работы и всем телом повернулся к внуку. Взгляд старика был неприятно жестким, пытливым.

— Есть одна вещь, которую я должен тебе передать в твой двадцать седьмой день рождения. В свое время точно так же ее получила и твоя мать. Вернее сказать… — Он расстроенно покачал головой. — Бедная девочка. Господи, благослови ее измученную душу…