– Да, ваше превосходительство, – молвил майор, подумав минутку.

– Заприте их. Позволим боли быть аргументом в нашу пользу… и убедить их. Позже я сам продолжу допрос.

– Но, ваше превосходительство, Первый приказ гласит: "Допроси и приведи приговор в исполнение". А поскольку допрос окончен…

– Окончен, майор? С чего вы взяли? Ни в коем разе. Заприте их на часок.

– Ваше превосходительство, но приказ…

Спокойные глаза Инэга неожиданно гневно сверкнули.

– Это мой приказ, майор. Полагаю, вы подчинитесь ему.

– О да, ваше превосходительство, разумеется.

Инэг повернулся и проследовал к двери, которую поспешно распахнул охранник. Как только председатель Партии вышел, майор обернулся и злобно посмотрел на энтерпрайсовцев:

– Ну хорошо же, свиньи. Мои глаза будут смотреть на часы очень часто. Когда час истечёт, вам конец, и не надейтесь, что умрёте легко, – и он с грохотом захлопнул за собой дверь.

В камере воцарилось подавленное молчание. Кирк и Спок просто приходили в себя, а заключённый-зеонец медленно поднялся на ноги, внимательно разглядывая своих товарищей по несчастью.

– Какие-нибудь предложения, капитан? – устало произнёс Спок.

– Я не знаю. Но у нас совсем мало времени, чтобы что-то предпринять. Без наших фазеров… коммуникаторов, – Кирк оглядел камеру, – теперь Джон Гилл – наш единственный шанс.

– Капитан, вы принимаете во внимание, как он должен был измениться, чтобы стало возможным всё это?

– Профессор Гилл был одним из достойнейших людей, каких я знал. Чтобы он стал нацистом – это просто невероятно.

Тут вдруг заговорил зеонец:

– Почему они схватили вас? Вы же не с Зеона, – он кивнул в сторону Спока, – он-то точно. Кто вы?

– Вопрос, подкупающий своей новизной, – пробормотал Кирк.

– Почему нацисты ненавидят зеонцев? – спросил Спок.