– Это ни в коем разе не являлось его задачей, – твёрдо возразил Кирк, – он должен был только наблюдать, но не вмешиваться. Что-то пошло не так. Мы пришли сюда как раз за тем, чтобы выяснить причину происходящего. И исправить содеянное. Мы должны увидеть его.

– Это невозможно! – вскричал Айзек, – это было бы невозможно даже в более спокойные времена. Его никто не может видеть, он никого не принимает, кроме Мелакона. Он защищён усиленной охраной.

Кирк и Спок обменялись понимающими взглядами.

– Усиленная охрана.Он так напуган? – небрежно заметил капитан.

Айзек сжал кулаки.

– Многие из нас – экосианцы и особенно зеонцы – с радостью отдадут свои жизни, лишь бы избавить наш мир от него!

Кирк повернулся к нему.

– Я отказываюсь объяснить происходящее. То, что здесь творится, абсолютно противоречит всему, во что верил Джон Гилл. Но мы должны увидеться с ним – и быстро, это наш единственный шанс.

– Сейчас это невозможно, – тихо произнесла Дара, – сегодня вечером он будет произносить речь в Канцелярии. Там соберётся вся верхушка Партии.

– А ты там будешь? – неожиданно спросил Кирк.

– Конечно, – сказала она и с горечью добавила, – как символ процветания и незыблемости нашей Родины.

– Как почётный член Партии, она могла бы иметь личную охрану – например, нас, – предложил Спок Кирку.

Дара запротестовала:

– Очень немногие из верхов, только самые проверенные члены Партии имеют право доступа в Канцелярию. Остальные увидят выступление Фюрера по видеоэкранам.

– Ты проведёшь нас туда, – сказал Кирк.

– В Канцелярию? Это же самоубийство, капитан Кирк.

Айзек свирепо повернулся к девушке:

– Вся наша жизнь – это риск, каким бы путём ты ни шёл. Если капитан считает, что у нас есть шанс, я пойду вместе с ним даже на самоубийство.

Дара аж подпрыгнула.

– Ты? Зеонец? Ты тоже собираешься идти в Канцелярию?