…Артем снова лизнул трубу, смачивая запекшиеся, покрытые засохшей кровью губы. Он пытался вспомнить сцену ареста, чтобы снова увидеть лицо Марты. Но после похорон Влада Артема ничего не трогало, и он забыл, как его арестовывали и как обыскивали квартиру. Забыл суд. Помнил лишь сожаление, что так ничего и не узнает о сыне Влада. Наташку забрала родня, куда-то увезла, там она и рожала. Артема так измучило воспоминание, что он не услышал, когда подошли к двери. Из коридора хлыну свет, слепя его.

— Гордон, на сеанс, — сказал появившийся в проеме охранник.

Артем с трудом поднялся, опять ощущая ледяного ежа под ребрами. Наручники одевать не стали. Повели длинными коридорами, лестницами, где каждый пролет затянут сеткой. Пыхтел позади охранник, мешая сосредоточиться. Артем не хотел быть маленьким винтиком в системе, дающей сильным мира сего детскую радость, и в такт шагам твердил про себя, готовясь: