Он, кажется, в самом деле увлекся. Самое время было бы закончить этот затянувшийся визит, но воля Петунина, очевидно, размякла от жары.

- Все оказалось довольно просто, - говорил Гаренцев, раскладывая на столе предметы в непонятный рисунок. - Но я никогда б не нашел решения, если бы не элементарная случайность. Мне неожиданно повезло. Нужно разложить их так, чтобы один шарик выпадал из поля зрения. Вот примерно так... Понимаете? Вам оттуда не видно, хотите посмотреть? Ну, ладно. Когда смотришь отсюда, с этой точки, вон тот шарик не виден. Он приходится как раз на слепое пятно сетчатки глаза. И одновременно расположение всех предметов обусловливает их взаимную связь.

- Я все-таки не понимаю, для чего вы мне все это рассказываете? Вы извините, но время у меня крайне ограничено...

- Да, да, - заторопился Гаренцев, - я сейчас закончу. И вот когда они так расположены, нужно увидеть их все сразу, одновременно. Тоже требуется некоторая тренировка, но, в общем, уже не так сложно. Я полагаю, все это является оптимальным условием высвобождения психодинамической энергии. Можно назвать это парапсихологией, телекинезом, как угодно. Одним словом, появляется возможность материализовывать мысленные образы... физика этого процесса мне не вполне ясна. Я по профессии математик, но...

"Пожалуй, достаточно", - подумал Петунин и, встав, произнес предельно официальным тоном:

- К сожалению, я сейчас должен ехать на аэродром, встречать зарубежную делегацию. У меня нет возможности сегодня выслушать вас до конца...

Он замолчал и поднял брови. Гаренцев сидел неподвижно, чуть наклонившись вперед, и застывшим взглядом смотрел на свои шарики и шестиугольники.

Петунин даже не успел испугаться. На полированной плоскости стола возникла чашка на блюдце, а в ней темно-коричневая дымящаяся жидкость. Рядом лежали ложечка и сахар в бумажной аэрофлотской упаковке. В кабинете запахло свежесваренным кофе.