– Вам не нужно беспокоиться насчет всей этой субпространственной болтовни, – произнес Чарли, словно извиняясь. – Если возникнут какие-нибудь трудности, я с ними справлюсь сам. Я быстро учусь.

– Мне не нужна твоя помощь, – произнес Кирк. – Чарли, в данный момент я ничего не могу сделать, чтобы прервать твое вмешательство. Но вот что я тебе скажу: ты совершенно прав. Ты мне не нравишься. Ты мне совершенно не нравиться. А теперь – убирайся.

– Я уйду, – холодно произнес Чарли. – Мне все равно, что я вам теперь не нравлюсь. Но вы скоро измените свое мнение обо мне. Я вас заставлю.

Когда он ушел, Мак-Кой начал ругаться вполголоса.

– Прекрати, Пустомеля, это не поможет. Лейтенант Ухура, проверьте, у нас закорочена только внешняя связь, или интерком тоже?

– Нет, похоже, интерком в порядке, капитан.

– Хорошо, соедините меня со старшиной Рэнд… Дженис, у меня для тебя весьма неприятная работенка. Быть может, самая неприятная, о которой когда-либо тебя просили. Я хочу, чтобы ты заманила Чарли в его каюту… Именно так. Мы будем наблюдать. Но помни, что если ты разъяришь его, мы почти ничего не сможем сделать для твоей защиты. Ты можешь отказаться, если хочешь. Может ведь и не выйти.

– Если и не выйдет, – ответил голос Рэнд, – то не потому, что я не пыталась.

Они наблюдали; руки Спока зависли над кнопкой, активизирующей силовое поле. Сначала Дженис находилась в каюте Чарли одна, и ожидание казалось очень долгим. Наконец, дверь скользнула в сторону, и подросток вошел в поле зрения скрытой камеры, на лице его смешались надежды и подозрения.

– Очень мило с твоей стороны прийти сюда, – начал он. – Но я больше не верю людям. Они все такие запутанные и полны ненависти.

– Нет, они не такие, – сказала Дженис. – Просто ты не принял в расчет то, как они чувствуют. Ты должен подождать.

– В таком случае… Я тебе нравлюсь?