Впрочем, он никогда не отказывал Вере. Если она его просила, он вскидывал руку к виску и восклицал: "Будьсделано!" А сам ел ее глазами и облизывался как мартовский кот. Того и гляди - замурлычет. Иногда он ухитрялся, будто бы прося ее передвинуться, слегка провести рукой по спине, а Вера грозила ему пальчиком и так супила выщипанные - ниточками - брови, что это можно было истолковать равным образом и как серьезное предупреждение, и как поощрение. Когда она заметила, что это меня злит, то сказала: "Разве его можно принимать всерьез?" Житейский опыт в то время у меня был совсем куцый - и я успокоился. А чтобы не зависеть от Толика на роликах, за пару месяцев освоил профессию электрослесаря так, что мог разобраться в небольших поломках аппаратуры.
И вот однажды, когда я колдовал с проводкой на задней стенке шкафа термостатов, случайно услышал разговор обо мне. Прежде чем я успел выйти на свет, подружки наболтали столько, что предпочтительней было оставаться в укрытии...
... - Нахваливаешь все своего Петеньку, а я замечаю, что на тебя Николай Трофимович око кладет, - говорила Верина подружка.
- А, пускай себе.
- Так он же не так, как Евгений Степанович, а по-серьезному. Пригляделась бы. Видный мужик. С него девки глаз не сводят, а он все внимание - на тебя. Проходит мимо - чуть не приклеится.
- Э, что там внешность. Вон Толик на роликах покрасивше его.
- Так Толик - слесарь. - В таком деле, сама знаешь, и слесарь может академиком оказаться. - Чего же зеваешь? - Сама знаешь, у меня Петенька есть. - Нашла красавца. - А что? У него глаза ласковые. Жидковат, конечно, но сейчас в моде нежные, интеллигентные...
- Так Николай Трофимович еще интеллигентней. Как-никак ведущий научный сотрудник. У него ставка в три раза побольше, чем у твоего Петеньки.
- Зато у Петеньки будущее. Николай Трофимович на своем "ведущем" надолго застрянет, а мой через годик кандидатскую защитит - и в "головные".