- Хочу задать вам обоим еще несколько вопросов, - сказал Михаил Георгиевич.

- Пожалуйста, - несколько поспешно ответил я. Таня перестала возиться с колбами и села на стул рядом со мной.

- Между вами, Петр Петрович, и директором перед его смертью не случилось ссоры? - спросил следователь. Оставалось только удивляться, как быстро работает наше институтское "информбюро".

- Мы спорили, а не ссорились. Это не одно и то же.

- Спасибо, что разъяснили. Можно узнать, по какому поводу возник спор?

- Из-за разных взглядов на проблему. - Извините, нельзя ли поподробнее? Круглолицый подался вперед, повел маленьким носиком, будто к чему-то принюхивался. Я почувствовал, как во мне растет непонятное раздражение, пробивается даже сквозь скорбь. - Вы что же, подозреваете меня? - Пока мы никого не подозреваем, - сказал Шутько и напомнил: - Вы обещали отвечать на вопросы, а не задавать свои. - Но вы напрасно теряете время. - А это уже наше дело, - сказал круглолицый. У него оказался высокий, похожий на женский, голос. - Пожалуйста, расскажите, о чем вы спорили, так сказать, осветите проблему.

Его вопрос вызвал у меня глухое бешенство. Как я смогу "осветить проблему" для этих двоих? Понадобится, как минимум, несколько часов. И что они поймут?

Все же я начал рассказывать. Минут десять они слушали, не перебивая, затем круглолицый заметил:

- Можете, м-м, так сказать, опустить вводную часть, мы знаем вообще, чем занимается генная инженерия. В пределах научно- популярных статей, довольно миролюбиво проговорил он.

- Олег Ильич по образованию биолог, - пояснил Шутько.

Я нарочно сократил свой рассказ до минимума, оставив несколько фраз.

- Спасибо, - поблагодарил меня Михаил Георгиевич и взглянул на своего товарища. Олег Ильич едва заметно кивнул и сказал мне:

- Мы, верно, м-м, еще побеспокоим вас. Не откажетесь кое- что уточнить?