- Это во время вашего дежурства произошло несчастье с обезьяной? - быстро спросил следователь, и взгляды его коллег тоже обратились ко мне.

Сразу стало неуютно, неловко, даже бросило в пот. Таня настороженно выпрямилась.

- Да, - сказал я, удивляясь, кто ему успел сказать. - Несчастье случилось в том же отделении вивария? - Да. - А когда вы узнали, что директор собирается сегодня прийти сюда?

- Позавчера вечером. Виктор Сергеевич сказал, что зайдет в виварий, но не уточнял когда.

- Очень удачно, что вы сейчас здесь, - продолжал следователь Шутько, - и объяснили нам, почему директор оказался в виварии после работы. - Он отвел взгляд и спросил как бы походя о чем-то второстепенном: - А вы сами, наверное, часто задерживаетесь?

- Не так уж часто.

- Молодые люди не очень-то любят перерабатывать, - сказал кто-то за спиной следователя.

Замечание задело меня. Шутько повел плечом, и говоривший осекся.

- Простите, вы пришли сюда из своей комнаты? Я кивнул: - Из лаборатории. - С вами там были еще люди? - С ним была я, - вмешалась Таня. - Михаил Георгиевич, как вы думаете, это несчастный случай или... - Ее голос дрожал от напряжения. Я испугался за нее и за то, что подумает следователь. Но он очень вежливо и как будто чистосердечно ответил: - Еще не знаю. На полу у ног директора обнаружена кожура банана. Он мог наступить на нее и неудачно упасть на угол клетки. Подождем заключения эксперта... Вы оба можете идти. Если нетрудно, задержитесь еще на полчаса в лаборатории...

Уходя, я бросил взгляд "туда". Санитары укладывали труп на носилки. На полу резко белел очерченный мелом контур...

Мы шли, не говоря друг другу ни слова. Так же молча сели на стулья. Затем Таня поднялась и начала переставлять колбы в углу. Я исподтишка наблюдал за ней. На бледных щеках горели лихорадочные пятна, движения порывисты, суетливы...

Вскоре в лабораторию пришли двое: следователь Шутько и с ним какой-то белобрысый. Пушистые волосы нимбом обрамляли его круглое лицо.