Внезапно Опал насторожился, приподнялся...

За моей спиной послышались шаги, и я вздрогнул. Они в точности напоминали те, что я слышал совсем недавно, из манипуляционной.

Я резко обернулся. К клетке в своем засаленном синем халате подходил дядя Вася. На его губах блуждала всегдашняя полусонная улыбка, а из распаха халата высовывались черные волосы, которыми густо поросла впалая грудь. Он поздоровался и хотел было уйти, но я подошел к нему вплотную:

- Вы еще не закончили работы?

- Как не закончить? Я уходил, но меня вызвали. Сказали - надо прибрать тут. Жалко Тома... - Улыбка медленно, как бы нехотя слиняла с его желтого, в складках, изжеванного лица. Он исподлобья посмотрел на меня воспаленными глазами: - Как это с ним такое стряслось?

Я намеренно насупил брови, спросил, не скрывая подозрения: - Откуда вас вызвали? Где вы были? - В общаге, где ж еще? В преферанс с коллегами резались. Я точно знал, что он врет хотя бы в одном: для преферанса у его "коллег" не хватало извилин. Резались с дружками в "дурака". Между прочим, он никогда не употреблял слова "дружки". Всегда "коллеги". Оно у него осталось с прежних времен, когда он еще был, как утверждали, лучшим препаратором института. Сколько лет назад? Почему он опустился? Я поймал себя на мысли, что никогда раньше этим не интересовался. А сейчас вспомнил. Почему?

Присматриваясь к нему, я отметил небритую щетину на впалых щеках, запутавшиеся - в волосах стружки. А ведь он всего лет на десять старше меня.

- Я вам не надобен? Можно идти? А то мне еще поилки проверять...