Пришлось рассказать о вчерашнем разговоре и о том, как сегодня неожиданно академик появился в лаборатории.

Мы заговорили о своеобычности Виктора Сергеевича.

– Это своеобычность гения, – утверждала Таня. – Даже то, как он исправляет свои ошибки, как не боится уронить свой авторитет.

– Так должны поступать все люди, Таня. Исключение должно стать нормой.

– Должно? – насмешливо произнесла она. – А когда станет? Одни не хотят поступиться гордыней, а другие боятся потерять её. Ведь их авторитет держится на довольно хрупком фундаменте. Только такой человек, как Виктор Сергеевич, может позволить себе не считаться с условностями. А много ли таких?

– Точно таких очень мало. Но тех, кто поступает так же, гораздо больше. Не обязательно быть гением, чтобы поступать честно.

– Он не просто честный человек, а директор крупнейшего института, где собраны значительные умы. Чтобы управлять ими, надо быть умнее их всех…

– Или честнее. Или добрее. Или терпимее. Или лучше владеть собой. Или, или, или… Понимаете?

– Не согласна, – сказала Таня и качнула помпоном на шапочке. – По отдельности ни одно из названных качеств не даст решающего преимущества. А если они сами не признают его над собой? Он не сможет здесь руководить…

Я смотрел на её губы, как они выпячиваются, и на них то появляются, то исчезают крохотные морщинки. Я слишком долго смотрел на её губы, и мне расхотелось спорить.

– Ладно, – сказал я. – Может быть, вы и правы.

Она удивлённо вскинула ресницы, на которые налипли снежинки, и уставилась на меня. И я не осмелился её поцеловать.

* * *

Ранние сумерки занавесили окна. Сквозь черноту чуть пробивались светлые точки – то ли далёкие фонари, то ли звёзды. Таня помогала мне сверять таблицы. С улицы донеслась сирена «скорой помощи». Я подумал: «Сколько несчастий случается в большом городе ежесекундно…»