— Нет, — протянул старик, — нет, ты меня дурачишь, отрок…

— Доказать, что ли? — зевнул паренек.

— Докажи!

— А вот как молнией е…ану!

Паренек, вытащив изо рта жвачку, налепил ее на указательный палец, который и воздел к небу. Неожиданно солнце закрыла невесть с каких далеких краев принесенная туча, паруса рванул порыв ветра, полыхнуло и ударило…

— Давненько я не брал в руки шашек… Разряд в полтора миллиона вольт, и до хрена ампер, это — круто! — прокомментировал юноша, насмешливо разглядывая джинна, только что пропустившего через себя вполне полноценную молнию. Сапожки с бедняги так и слетели, покачиваясь теперь среди волн, тюрбан горел ярким пламенем. Опомнившись, погорелец нырнул под воду, дабы спасти хоть остатки головного убора. Поплавав, подобрал и обувку. Вынырнув, джинн уставился на парня, глаза его округлились, рот самопроизвольно открылся.

— Темнота! Ты что, богов ни разу не видел? Гы-гы-гы! — загоготал паренек, — Ну что ты на меня уставился, как Бад-Хед на телку? Закрой рот, кишки простудишь!

Насмешки помогли мало — рот джинна продолжал беззвучно то открываться, то закрываться.

— Давай мы тебе в вазочку ящик, ну — телевизор, поставим, книжек натаскаем? Плеер подарю! — паренек протянул небольшую коробочку джинну, — На, бери, твой будет!

— Нет, не надо мне этих нечистых подарков, соблазнивших Великих и Могучих Богов, так, что они уподобились жалким смертным!

— Не надо, так не надо, я от чистого сердца предлагал… — обиделся юноша, — Но ты, все равно, телевизор-то там у себя поставь… А то позабудем, когда буду тебя обратно сажать!

— Нет, нет, я сам, я сам! — и джинн с шумом и свистом просочился в узкое горлышко древнего сосуда.

— Ну, на нет и ответа нет, — вздохнул паренек, примеривая пробку к сосуду, — надо бы приклеить, что ли… Ага, вот — суперклей… Как там в рекламе говорилось — «Клеит все, кроме воды и воздуха». Стало быть, и для джинн-домиков сгодится. Джинн-домик, джин-тоник…