Юноша тщательно намазал клеем пробку, аккуратно надел на горлышко, подул, надув щеки.

— Ну вот, как новенькая, даже и не видно, что открывали…

— Эй, паря, подними повыше, а то не видно! — послышалось где-то недалеко.

Паренек поднял голову. Метрах в пятнадцати, откуда ни возьмись, появился парусничек. На борту стояли две телки лет по шестнадцать, с прекрасно загорелыми буферами, и разглядывали парня. Их взоры как приклеились к сосуду с джинном.

— Да подыми, посмотреть ведь хочется, что это там у тебя?

— Это — джинн!

— Джинн — это отстой! — крикнула деваха, — Твоя стекляшки мне мешает посмотреть самое важное!

— А, — наконец-то сообразил паренек, и решительно отбросил сосуд в сторону, предоставив возможность новым знакомым оценить по достоинству те достоинства, что прикрывала до того злосчастный сосуд. Ёмкость с негромким бульканьем пошла на дно.

— О! Неплохо, однако! — оценили бабенки открывшееся их взорам зрелище.

— Сгодится?

— Давай к нам, — призывно замахали руками телки, — происследуем — скажем!

Добраться до соседней лодки — хватило и пары минут. Девицы приступили к изучению достоинств юноши сразу же по прибытию оного на их судно, что сопровождалось хихиканьем и вскрикиваниями. Через несколько минут история с джинном была уже забыта…

На песчаном дне лежала древняя керамика — как осколки, черепки, так и цельные горшки, амфоры и прочая античная дребедень. Неожиданно откуда-то сверху мягко лег на дно небольшой плеер с наушниками. Вот технику делать стали — кассета продолжала вращаться внутри! Из-под пробки лежавшего неподалеку сосуда потянулось что-то щупальцеобразное, постепенно преобразовавшееся в человеческую руку, схватившую плеер и воровато утащившую новейшее достижение электроники внутрь.

А музыка играла…