и полыхает как дорога в ад,

знай, что домой драконы летят,

над мраком пучины морской

на запад летят..."

Чейн удивленно посмотрел на него:

- О чем ты говоришь? Это небо вовсе не малиновое, оно темно-желтое.

- Это же стихи, - пояснил Ван Фоссан и высокомерно добавил, - английский твой родной язык. И ты не знаешь своей поэзии?

- Стихов я много не знаю, - ответил Чейн. - Зато знаю кое-какие песни...

И тут же оборвал разговор, закусив губы.

"Нет, - подумал Чейн, - я не буду петь свои песни кому попало. Эти песни мы распевали на Варне после возвращения эскадрилий из рейдов, и они не для ушей землян".

Он снова загрезил о Варне. Попадет ли он снова туда когда-нибудь? Нутром своим он чувствовал, что попадет, хотя это может привести к смерти. Его никогда не простят братья Ссандера, которого он убил в честной схватке, после чего оказался изгнанным из Звездных Волков.

Небо из желтого уже превратилось в темно-оранжевое, но не было и признака никаких кораблей.

- Чейн, - тихо произнес Ван Фоссан, - гляди!

Чейн перевел взгляд с неба на простиравшуюся вокруг песчаную пустыню, покрытую кустарником.

И увидел. Покрытое темным мехом животное, похожее размерами и видом на медведя, усердно подкапывало куст. Оно было от них всего лишь в нескольких сотнях футов. Значительно дальше виднелись еще трое таких животных.

Зверь подкопал куст и начал жевать его корни. Жуя, он смотрел вокруг кроткими, глупыми глазами и, казалось, только сейчас почувствовал присутствие корабля и людей. Он перестал жевать и уставился на них. А затем издал низкий рычащий звук.

Словно говорил: "Эр-р-р-р!"

Чейн ответил прямым взглядом в глаза зверя.

Тот снова зарычал: "Эр-р-р-р!"

Вдруг Чейн неистово заорал и побежал на зверя, дико размахивая обеими руками.