В квартире по адресу, написанному дежурным, уже находился врач с двумя санитарами.

- Ничего, ничего, - успокаивал он человека в смирительной рубашке. - Все будет хорошо, все будет прекрасно...

- Пешком? - коротко осведомился Егоров.

- Пешком, но галопом, - сострил доктор.

- А что к нам не зашли?

- Ближний свет, что ли? - заговорил угрюмый санитар. - Решили своими силами.

- Повезло вам, - подытожил опер.

- Будете протоколы писать? - поинтересовался доктор.

- Дураки! Дураки! - вдруг заорал больной, пытаясь высвободиться. Каяться надо, а не протоколы писать! Не понимаете вы ничего! Убить вас всех мало!

- Тише, тише, - успокаивал врач. - Мы все очень раскаиваемся. Зачем же нас убивать?

- Мы потом запросим у вас нужные справки, - сказал оперативник и вышел на лестничную площадку, поняв, что его помощь медикам уже не нужна.

Решив побеседовать с соседями, он постучал в ближайшую квартиру. Дверь отворила сердитая старушка, посмотрела недовольно.

- Вы сегодня не слышали вот в этой квартире... - начал Егоров.

- Не слышала! Не видела! Не знаю! И знать не хочу! - перебила его старушка и, уже закрывая дверь, злобно добавила, - сволочи!

- Кто? - спокойно осведомился опер.

- Все! - зло сказала бабушка, приоткрыв дверь и с силой захлопнув ее.

Опер, несколько секунд постояв в раздумье, решил вдруг ни к кому больше не заходить и направился на вокзал, до которого теперь было рукой подать.

Обстановка на вокзале была унылой и гнетущей. Поезда конечно же не ходили. В то же время здесь для такого случая было на удивление мало людей, будто многие, уже потеряв интерес к поездам, разошлись по домам. Оставшиеся с безучастным видом сидели в зале ожидания или стояли на перроне. На третьем пути томился застрявший в городе поезд. В окнах его кое-где застыли лица пассажиров. Работники вокзала ничего толком объяснить не могли.