К каждой научной группе приставить по крайней мере одного офицера или десантника. Звание значения не имеет, главное, чтобы он мог стрелять. Без отметки в судовом журнале и приемника никому с трапа ни шагу. Не считая этих формальностей, сегодня можно расслабиться. В конце концов, в этом мире нашим бренным телам никакая опасность не грозит. Что до всего остального — я уверен, что Гранд Флит Федерации с этим сумеет разобраться.

— Будет исполнено, Шкипер, — ответил Вильямс.

Граймс покосился на него и рассмеялся.

— Я на Вас удивляюсь. Сколько времени должно пройти, чтобы с Вас сошел лоск строевых учений? В любом случае, приказ есть приказ. И постарайтесь помнить сейчас и впредь, что Вы на вспомогательном крейсере Флота Миров Приграничья, а не Ваш любимый «Маламут». Но до моего возвращения этот корабль Ваш, — последняя фраза прозвучала почти формально.

— До Вашего возвращения этот корабль мой, сэр.

Разговор был окончен. Соня и Граймс вернулись в свою каюту, чтобы переодеться. Они сменили легкие сандалии с магнитными подошвами на высокие ботинки. Снаряжение дополняли браслет с передатчиком и пояс с кобурой для разного рода ручного вооружения. Последнее, скорее всего, не пригодится — в этом коммодор был почти убежден. Но он возглавлял эту экспедицию и считал себя не вправе нарушать собственные приказы. А вот температура за бортом вполне комфортная. Значит, голубовато-серые шорты и рубашка будут как раз по погоде.

Они проследовали к воздушному шлюзу, не забыв отметиться у офицера, который дежурил у трапа, и не спеша зашагали вниз. Воздух и вправду был восхитительно свеж. Треки ракет-зондов, похожие на разлохмаченные жгуты, все еще белели в небе, и дым придавал ему чудесный горьковатый привкус. Солнце уже миновало зенит и теперь медленно двигалось к западу, но его лучи щедро дарили тепло.

«А я удачнее выбрал время для посадки, чем ректор Смит», — гордо подумал Граймс. Опоры «Благочестия» коснулись почвы Кинсолвинга поздним вечером.