И все же по коже пробегал то и дело пробегал озноб. Не от холода, не от сырости — причина была психологической, а не физической. Что-то буквально висело в воздухе — и к ароматам зелени и земли примешивался чуть заметный запах разложения.

— Что-то… не так, — прошептала Соня.

— Именно поэтому мы здесь, — отозвался Граймс.

Навстречу им шагал майор, который как раз возвращался на корабль. Следом шли семеро десантников, четверо из них несли на импровизированных носилках из веток две огромные кабаньи туши, остальные — кроликов. Молодой офицер шутливо отсалютовал Граймсу:

— Враг понес большие потери и разбит наголову, сэр.

— Вижу, вижу, майор. Но вы сюда прилетели не только охотиться, если помните.

— Я помню, сэр. Я установил сторожевые устройства вокруг посадочной площадки. Если что-нибудь крупное и опасное появится поблизости, мы получим сигнал.

— Отлично.

Соня и Граймс двинулись вперед, осторожно пробираясь сквозь путаницу плетистых растений — туда, где раньше возвышалось огромное здание стадиона. Теперь от него осталась только котловина — несомненно, искусственного происхождения. На ее ступенчатых склонах разрослись ползучие кустарники. Здесь они обнаружили лозоходцев, которые бродили со своими знаменитыми рамочками под бдительным взглядом одного из младших офицеров. Оба просто сияли. Чуть дальше работали ученые, которые придерживались более традиционных взглядов — в настоящий момент группа монтировала какое-то приспособление, напоминающее миниатюрный радиотелескоп. И, наконец, они встретили супругов Мэйхью.

— Вы это чувствуете? — выпалил офицер псионической связи, едва увидев Граймса. — Вы это чувствуете, сэр? Никто из них ничего не замечает.

— Конечно, чувствую. И Соня тоже.

— Как будто что-то дожидалось, пока мы прилетим. Долго, очень долго. И теперь вот-вот атакует нас. Правда, я не уверен, что у него хватит сил…