Блейд мчался по ледяной пустыне, чувствуя за спиной дыхание смерти. Профессиональные исследователи, имевшие соответствующее снаряжение и немалый опыт, гибли целыми партиями, пытаясь достичь Северного полюса. Пири потратил полжизни, чтобы достичь его. Он обморозился, потерял здоровье, угробил всех своих спутников и потом еще вынужден был доказывать, что является первопроходцем.

— Зато я уж действительно — первый в мире, — с горечью пробормотал Блейд. — Интересно, что бы делали корифеи полярных исследований, оказавшись в моем положении? Сам Амундсен вряд ли придумал бы что-нибудь более подходящее случаю, чем отходная молитва!

Говорить было трудно, губы свело на морозе. Шутить Блейду явно оставалось недолго. И вообще вся эта дурацкая затея себя не оправдала. Ну какую информацию, скажите на милость, смогут получить будущие космонавты, ознакомившись с отчетом о его коротком путешествии? Они узнают, что, оказавшись во льдах, он предпочел не примерзать задницей к ближайшему торосу, а совершенно инстинктивно постарался оттянуть неизбежный конец. Ну и что? С таким же успехом можно было бы запустить сюда обыкновенную собаку. Та тоже мчалась бы, не разбирая дороги, покуда хватит сил, а потом покорилась бы судьбе и мирно издохла. Только мучаться ей пришлось бы дольше — в зависимости от густоты шерсти.

Тяжело дыша, Блейд продолжал бежать по льду, огибая торосы. Изредка из его груди вырывались проклятия в адрес Лейтона, измерения X, космонавтов и космонавтики и вообще всего на свете.

Компьютер, видите ли, безошибочно отличает… Дьявол бы его побрал, этот компьютер! В измерении X тысячи, может быть, миллионы миров! Неужели нельзя было подыскать что-нибудь другое? Пусть опасное, пусть кровавое, но достойное мужчины! А тут петляешь, как заяц, прекрасно понимая, что вступил в схватку с противником, победить которого невозможно.