Ричард поскользнулся, но удержал равновесие и снова бросился вперед. Чувствуя, как угасает сознание, он наперекор всему пытался шутить.
— Зато я не собьюсь с пути, — шептал он помертвевшими губами. — Ведь я его и не выбираю!
Вскоре он уже не мог говорить членораздельно — на лицо словно надели плотную маску, глушащую звуки. А еще через десяток минут отказали ноги. Очередной раз поскользнувшись, Блейд тяжело, словно куль, свалился на островок слежавшегося снега. Он уже не пытался укрыться за торосом от пронизывающего ветра — он просто больше не ощущал его. Считается, что замерзание — один из самых легких видов смерти. Что ж, может, и так. Блейд не чувствовал особых страданий. Ему просто стало все безразлично. Он больше не слышал завываний ветра, злобные мелкие снежинки не кололи ему кожу. Лишь разум инстинктивно не желал угасать, но и ему было долго не выдержать. Ричард сделал все, что мог. Еще никому не удавалось победить Север в одиночку, не имея даже пары штанов. Ситуация абсолютно безвыходная. Странно, что проклятый датчик этого не понимает. Чего он ждет?! Минуты шли, а вокруг по-прежнему была ледяная пустыня с глыбами торосов, и снег, и темнота. Сознание угасало…
Блейд очнулся от того, что почувствовал, как кто-то весьма бесцеремонно пытается вернуть его к жизни. Побежденное, сдавшееся тело вовсе не хотело этого. Левый бок мучительно заболел. Блейд с трудом приоткрыл глаза — смерзшиеся ресницы едва позволили ему сделать это — и скорее понял, чем увидел, как кто-то яростно растирает его предметом, похожим на кусок грубой дерюги.