И широко улыбнулась. Полностью выложившаяся в приветственном оре администраторша уже не смогла завестись по новой. Она тяжело вздохнула, и в последний раз бдительно зыркнув по сторонам, убралась из комнаты. Скорее всего, для того, чтобы учинить громкие дебаты в другой точке коридора. В семь часов утра! О, жуткая одинокая женщина, живущая на этаже, исключение ты наше из правил горемычное. Я искренне пожелала комендантше хорошего мужа и пяток деток в придачу, после чего заперла оставленную открытой соседкой, курягой-полуночницей, дверь.

Шаги Дмитриевны еще не успели затихнуть, из соседней комнаты высунулась всклокоченная Танькина голова.

– Свалила? – виновато и сонно одновременно осведомилась соседка-аспирантка. – Извини, я дверь забыла закрыть.

– Я догадалась, – поморщилась я. – Кофе готовить?

Танька радостно закивала.

Это была наша обычная утренняя традиция. Проснувшись от возни в соседней комнате, Танька шлепала курить на лестницу – не повезло человеку со мной, ведущей здоровый образ жизни с самых пеленок – а потом устраивалась с ногами на самодельном кресле из диванных подушек. Дальше мы вели беседы на самые разные темы, запивая их бодрящими напитками. Она – кофе, а я – чаем. После чего я обычно шла тренироваться на улицу, а Танька – на работу.

Однако сегодняшнее вторжение администраторши слегка изменило привычное течение нашей жизни. Вернувшись, соседка застала меня за ноутбуком.

– Диссертацию все же решила написать? – кисло осведомилась она. Над ней самой пресловутый псевдонаучный труд висел аки дамоклов меч.

– Да нет, я же не в аспирантуре, – ехидно напомнила я. – Сказку пишу. Про гадкого утенка.

– Про то, как бедненькую птичку прижимала злая комендантша? – оживилась аспирантка такому повороту событий. – Не стыдно животное мучить?

Я, не отрываясь от монитора, покосилась на собеседницу. Все же общение с Дмитриевной не прошло бесследно для моего настроения – вон, даже творческую мысль подстегнуло. Ну и добавило мне определенную толику занудства.