Дожидаться утра не имело смысла. Действие лекарства не вечно. И опосля мне хоть немного отлежаться надо будет, а не по станциям рыскать. Но с другой стороны утром, когда толпа начнет туды-сюды шастать, в ней и затеряться полегче будет. Тем более с документом.

Опять нужно было выбирать. Снова чаша весов зашаталась в разных направлениях.

Победила забота о собственном здоровье. И я решил действовать. Не скрываясь, лучшая защита нападение, я пошел в сторону Пушкинской.

Ирония судьбы — фашисты, которые больше всего ненавидели именно нашу культуру, которые сжигали книги тонами, живут на станциях, названых в честь двух гениальнейших творцов прошлого. Парадокс? А может быть спираль истории, виток от развития к упадку?

— Но это, то и значит, что регресс не вечен. Что колесо повернется вспять — подбадривал я себя, замерев при входе на станцию. Больше всего меня поразили стены. Здесь некогда царили герои произведений Чехова. Теперь же чернели абы как начерченные символы третьего рейха. Над бюстом Пушкина тоже изрядно поработали. Нарочито грубо, по издевательски были оббиты кудри великого поэта. А потом, черной краской, местный умелец пририсовал гитлеровской пробор налево и усики. Венчал сию композицию все тот же крест, повешенный вождю всех нацов на шею. — Картина Репина «Приплыли» — подытожил я, сей нонсенс.

— Стой! — задумавшись, я не заприметил, когда этот пост подле меня нарисовался. Но повторяю, я и не думал скрываться.

— Свои — немедля ответил, изобразив на лице обалденное радушие. И медленно стал поворачиваться.