— Пробил твой час — я достал из рюкзака железную коробочку, перетянутую бечевкой. В таких доктора уколы держат. Его я и достал. Тоже на крайняк держал. Да, что там говорить, сейчас все на исходе. Через пару лет вообще, по моему, ничего не останется. И ежели никакого производства не наладят, все, сливай воду. Финита ля комедия.

Через пять минут после инъекции я почувствовал себя значительно бодрее. Но я знал, что это ненадолго. От силы часа на два или, если повезет, на три. А потом все встанет на свои места, и боль снова сыграет мне «мазурку».

Таким вот средством пользовались не только в армии. Все наши спортсмены, особенно футболисты, не единожды испытали на себе действие сего чудо снадобья. Отбегает после такого вот укола, как ни в чем, ни бывало, матч, а потом сразу же в больничку. А там ему сообщают, что зря он сразу к ним не обратился. Что с таким вывихом или растяжкой, у него теперь ого го, какое осложнение будет. А тренеру по барабану. Ему результат подавай. А пацан потом может калекой на всю жизнь остаться. Так то. Но у меня немного иная ситуация. Надо мной один руководитель, я сам. Перед самим собой и отвечать. Но потом.

Мне срочно надо было раздобыть «аусвайс» или что-то в этом роде. Пропуск по-нашему. Парочка фотографий у меня имелась, а правильно вклеивать свой образ в чужой документ меня научил один умелец. Не запросто так. Я ему фотоаппарат за это подарил.

Этот дядя еще при той жизни подобными делами занимался. Да и здесь, в Метро, востребованным оказался. Особенно документы Ганзы шли у него нарасхват, как пирожки у булочника.

Лазить в палатки мне не пришлось. Масса народу здесь спала просто так, под открытым потолком. Чуть было не написал небом. Ну, я и пошарил слегка у них в карманах.

— Петро — це ты — осоловело, спросонья поинтересовался один из обыскиваемых мною.

— Я — выдохнули мои губы с перепугу. Немедля отпрянул от сего господина и замер, прислонившись к стене и прикинувшись ветошью.