— Х-хе — выдохнул, ощутив, как приятное тепло растекается по телу, и передал тару.
— А ведь я тебя сразу срисовал — вдруг выдал Оберон.
— Врешь! — во мне заиграло задетое профессиональное самолюбие.
— Не а — радостно зашатал головой слегка захмелевший Оберон. — Ты что же подумал, что наделал на Цветочном такого шуму, можно сказать пол станции разнес в трах тарарах, и я не услышу.
— Ты все же там побывал — понимающе и с уважением проговорил я.
— Ага. Ты по наивняку вообразил, что я тех паукообразных испужаюсь. Омерзительные, должен заметить, создания.
— Полностью с тобой согласен, ик — да, давненько я не пил.
— Но на саму станцию я соваться все же не стал. Я тот лючок пометил, поставив сигналку, в надежде, что тот, кто от тварей удирать будет, впопыхах все равно ни фига не заметит.
— И ты был прав — признал я свое поражение и поднес бутылку ко рту.
Глава 6. Новое задание
Шутников на свете много. Особенно по части раздачи разных прозвищ. А иначе, как еще объяснить некоторые из них. Вот, например, как раз сейчас передо мной сидел здоровенный, косая сажень в плечах, сплошные мышцы и ни грамма жира, детина — жертва такого вот юмора. Потому как кличка у него была Малый. Представляете? Да у меня язык не поворачивался назвать сего шварценегера Малым.
Еле сумел выдавить из себя это слово. И вы знаете, ничего, прокатило. Видать парнишка привык уже.
— Аршин передавал, что ты меня искал — Аршин — это кто-то вроде моего связного, пресс атташе, назначенного чтобы вести предварительные переговоры с потенциальными клиентами здесь в Китай-городе. За соответствующий процент, конечно же. Лично мне всегда не нравился подобный контингент. Но что поделаешь. Именно они мои постоянные заказчики. Как раз отсюда я и начал свою карьеру контрабандиста. А руку, протягивающую тебе кусок хлеба, грешно ругать или, тем более, кусать.