Странно, раньше старуха относилась ко всей этой суете с безразличием: какая ж она женщина? смешно, ей Богу! А теперь что-то переменилось в ней, и эта перемена очень не нравилась старухе. Она злилась на себя за эту перемену, стала без видимых причин ругаться с торговками и вообще вела себя отвратительно. На скелет, приходивий, кстати, почти каждый день, тоже ворчала и говорила, чтобы больше не являлся. Он кивал, но не обращал на грубые слова внимания. Как будто их не произносила вовсе.

Шестого числа он не пришел. Старуха, конечно, не ждала костяк специально, сидела себе и вязала. Кому он нужен? только нервы портит.

Седьмого она распутывала нитки — что-то там у нее перемешалось. Не заметила даже, как все испортила, и теперь варежку приходилось начинать почти с начала. Очень сердилась и ворчала.

Зазвонил телефон.

— Здравствуйте, Илья Миронович здесь живет? — спросили на том конце стариковским голосом.

— Нет, не здесь, — она злобно швырнула трубку и вернулась к вязанию.

Легла спать поздно и долго ворочалась — не могла заснуть. Впрочем, в последние дни бессонница не была для старухи чем-то непривычным, скорее, наоборот. И дело-то совсем не в том, что это вот «Илья Миронович» пробудило в ней какие-то старые, давно похороненные воспоминания — нет, совсем даже нет.

Утром разболелась спина, и старуха решила не идти на работу. Сделать себе выходной день. Тем более, что праздник.

7

— Спина? — с участием спросил скелет.

Старуха насупленно промолчала.

Она высыпала в кастрюльку крупу и упорно старалась не замечать того, что держал в костяном кулаке ее гость.

— Вот, с праздником тебя, — сказал скелет.